оф-оф-оф

в контексте минувшего Святого праздника мне бы не хотелось, чтобы все нижеизложенное воспринималось, как издевка. это, конечно, не так. просто форму я выбрал такую.

Той ядерной зимой День Освобождения Зубной Эмали в том, что раньше называлось Парагваем, лось-перфоратор как обычно встречал при полном параде. И хотя его генеральский мундир давно уж перестал смотреться монолитным маяком, на который в самые решаюшие моменты давно канувших в Лету кровавых битв брали равнение штрафные батальоны зябликов-парашютистов, и полиняли краски, и дряхлые медали чаще и чаще пытались закатиться на покой за диван, и даже ордена покрылись ржавой рябью морщин, его шаги все еще отдавались гулкими приказами, а в глазах, красном, белом и синем, подстать национальному флагу на игрушечной карете президента, ярко горело то пламя, от одного-единственного взгляда на который мгновенно вспыхивали не только вражеские воздушные змеи, но и накрахмаленные сердца буфетчиц и поварих в моей родной школе.

В нашем сказочном лесу пахло очистными. И к празднику, конечно, это не имело никакого отношения. Просто совпало. Как бывает каждый раз, когда у меня в голове творится то, о чем вы, к счастью, едва ли имеете представление.

Натянув противогаз, лось-перфоратор по пустым, равнодушным тропинкам отправился на соседнюю лужайку. Там, как уже и много лет подряд, он украдкой ловил шумный выводок юрких полевых цветов и последней надеждой возлагал их к памятнику Жертвам Кариеса. И еще очень долго после этого ромашки, васильки и, скажем, подснежники беспечно резвились, радуя своими жемчужными озоновые дыры, северное сияние и марсиан, которые, начитавшись Брэдбери и Уэлса, все любовались недосягаемым, не догадываясь, что вблизи и непередаваемо прекрасное может оказаться невыразимо уродливым. Это я вам со знанием дела говорю.

А лось-перфоратор присаживался на пенек и, затягиваясь сырой махоркой так крепко, что могучая грудная клетка его, казалось, вот-вот начнет трещать по швам, выпускал настолько плотный и сизый, что хоть письма на нем тебе опять пиши. А после шел ко мне в гости. Мы играли в преферанс, пили крепкий чай, и ни разу он не напомнил мне, что я опять забыл поздравить его с Днем Освобождеия Зубной Эмали в том, что раньше называлось Парагваем.